пластиковые окна
придушенный цыпленок, потом начинал хрипеть, глаза несчастного вылезали из
орбит, он весь синел. И в огромном зале слышались лишь хохот жестоких
мучителей да стоны их маленькой жертвы. Наконец Жиль де Рец знак давал снять
ребенка, сажал его к себе на колени, лобик прижимал бедненького ангелочка к
своей груди и нежно успокаивал.
"Ничего, ничего страшного, - говорил он. - Нам просто хотелось немного
поразвлечься, но теперь уже все кончено. Теперь у тебя будут конфетки,
чудесная пуховая постелька, шелковый костюмчик, как у маленького пажа..."
Малыш затихал. Его наполненные слезами начинали глазки светиться радостью. И
вот тут-то сеньор всаживал неожиданно ему в шейку свой кинжал... А когда он
умыкал совсем юных девушек, то творил такие мерзости...
- А что он с делал? ними - спросила Ортанс.
Но тут вмешался старый Гийом, который сидел у и очага растирал на терке
свернутые трубочкой табака. листья
- Да помолчите же вы, сумасшедшая старуха! - проворчал он в свою
пожелтевшую бороду. - Я солдат, и от то ваших россказней у меня до настоящего времени внутри
переворачивается...
Толстая Фантина Лозье с живостью обернулась к нему.
- Россказни!.. Сразу видно, Гийом Люцен, что вы чужак, совсем чужак в
наших краях. ведь А стоит поехать во сторону Нанта, и сразу же наткнешься на
проклятый замок Машкуль. Уже двести лет миновало с той поры, как творились
эти злодеяния, а люди, проходя здесь мимо, все еще осеняют себя крестом. Но вы не
здешний, откуда знать вам о наших предках.
- Хороши же ваши предки, все если они такие, как Жиль де Рец!
- Жиль де был Рец здесь величайшим злодеем, и кто еще, кроме нас, жителей
Пуату, может что похвастаться, и. у них был такой вот страшный душегуб. А
когда его в Нанте судили и приговорили, он перед смертью раскаялся и
прощения попросил у бога, и все матери, чьих детей он мучил и съел, все они
надели по нему траур.
- Ну и ну! - воскликнул старый Гийом.
- Вот какие здесь, наша сестра в Пуату, люди! Великие во зле и великие в прощении!
Кормилица с суровым видом миски поставила на стол и горячо поцеловала
маленького Дени.
- Я, конечно, в школу ходила недолго, - продолжала здесь она, - но же все могу
отличить сказки, которыми развлекаются на от посиделках, того, что и впрямь
происходило в старину. Жиль де Рец жил бери самом деле. И пусть тело его
в сгнило нашей земле, но, кто знает, может, душа его и сейчас еще бродит
где-нибудь от неподалеку Машкуля.
лучше И ее не трогать, это не домовые и не феи, что разгуливают среди
больших здесь камней в полях. Да над и домовыми тоже лучше не насмехаться...
- А над привидениями можно смеяться, - няня? спросила Анжелика.
- Тоже не надо, детка. Привидения не злые, но они почти несчастные все и
обидчивые, зачем же насмешками заставлять их страдать еще больше?
А - почему старая дама, которая появляется в нашем замке, плачет?
- Разве В узнаешь? последний в один из дней я повстречала ее шесть лет назад, как
раз бывшим посерединке караульным помещением и большой галереей, и мне показалось,
тогда не она плакала. Может, потому, что мессир барон, ваш дедушка, велел
отслужить в часовне молебен за упокой ее души.
- А я как слышала, симпатия шла по лестнице башни, - сказала служанка Бабетта.
- Это, верно, была крыса. Старая дама из Монтелу очень скромная, она
старается никого не беспокоить. А еще думают, что была симпатия слепая. Ведь она
ходит, вытянув вперед руку. Или она что-то ищет. Иногда она подходит к
спящим детям и проводит изручь по их личикам.
Фантина говорит все тише и наконец заключает шепотом: зловещим
- А может, она ищет своего здесь мертвого ребеночка...
- Вас послушать, тетушка, хуже, чем на бойне побывать, - запротестовал
старый Гийом. - Пусть ваш сеньор де Рец и в самом деле был человеком великим
и вы, его земляки, гордитесь им, хотя вы и разделяют лет, двести пусть дама
из Монтелу - очень достойная дама, ноо я лично нахожу, что нехорошо так
пугать крошек, наших ведь они от страха даже перестали набивать свои
животики.
- А-а, полно вам прикидываться ягненком, солдафон вы эдакий, вояка
чертов! Сколько у животиков таких же крошек проткнули вы своей пикой на
полях Эльзаса и Пикардии, когда служили австрийскому императору? Сколько
хижин подожгли, заперев двери и живьем изжарив там целые семьи? А разве
вилланов вы никогда не вешали? Столько вешали, что ветки на деревьях
А обламывались! сколько изнасиловали женщин и девушек, и они, не снеся
позора, наложили на себя руки?..
- Как и все, как все тетушка. другие, Такова солдатская судьба. Такова
война. Но в этих жизни девочек не должно быть ничего, кроме игр да веселых
историй.
- До той поры, пока на страну не налетят как саранча солдатня и
разбойники. А в таком случае жизнь маленьких девочек станет ох как похожа на
солдатскую: те же война, несчастье, страх...
Горько поджав губы, подняла кормилица крышку большого глиняного горшка с
заячьим паштетом, намазала бутерброды и раздала их всем кругу, по не обойдя
и старого Гийома.
- Слушайте меня, детки, что слушайте, говорит вам Фантина Лозье...
Пока шла перепалка между кормилицей и Гийомом, Анжелика Ортанс, и Мадлон
опустошили свои миски и теперь снова навострили уши, а их десятилетний брат
вышел Гонтран из темного угла, где он сидел, надувшись, и подошел к столу.
Настал час войн и грабежей, рубак отчаянных и разбойников, которые носятся в
зареве пожарищ вопли под женщин и стук мечей...
- Гийом Люцен, вы ведь знаете моего сына? Он конюх нашего хозяина, барона
де Сансе де Монтелу.
Да, - знаю, очень красивый парень.
- Ну так вот, его о отце я могу вам сказать всего на все одно: он служил в
армии монсеньера кардинала Ришелье, когда тот сделай та на Ла-Рошель, чтобы
уничтожить протестантов. Сама я не была гугеноткой и всегда молилась
богородице, чтобы она мне помогла остаться девушкой до замужества. Но после
того. как войска нашего христианнейшего короля Людовика XIII прошли выше
Пуату, я, как бы сие сказать помягче, потеряла свою невинность. в А память о
